Как же меня судили?

или «В Азовском банке ваши документы!»

 

В течение 8-ми лет (с декабря 2005г. по октябрь 2013г.) я была подвергнута уголовному преследованию по причине наличия у возглавляемого мною ООО «Виторжье» г.Новополоцк некоторой кредиторской задолженности.

Более 200 судебных заседаний, вызов и допросы более 5-ти сотен свидетелей без проведения экономической экспертизы привели лишь к бесконечной переквалификации моих действий и многомиллионным затратам государства.

В статье «8 лет беззакония или открытое письмо нескольким министрам о том, как их подчиненные позорят государство» (газета Народная воля №23 (3764) от 22.03.2013г.) уже говорилось о том, что возникшая из-за отсутствия необходимых документов волокита сотрудников Центра экспертиз и криминалистики Министерства юстиции РБ привела к тому, что назначенная по моему уголовному делу комиссионная судебно-экономическая экспертиза вместо 3-х, определенных законодательными актами Министерства юстиции, продолжалась 14 месяцев (началась в мае 2012г.).

Постановление судьи о назначении экспертизы было вынесено в ноябре 2011г. и только 20.06.2013г. (спустя более чем полтора года) экспертами было подписано заключение, с которым я смогла ознакомиться.

 

О неувязках и нестыковках заключения и нарушениях при проведении экспертизы я остановлюсь отдельно, гораздо большее недоумение у меня вызывает тот факт, чтовыводами экспертизы не только не подтверждаются, но и опровергаются факты, положенные в основу судебных решений (приговоров к лишению свободы) 4-х инстанций, ранее рассматривавших мое уголовное дело.

Как же можно было в течение 4-х лет практически непрерывных судебных разбирательств финансово-хозяйственной деятельности возглавляемого мною предприятия не назначить экономическую экспертизу? Ведь закон утверждает, что приговор не может быть основан на предположениях. На чем же основывалось «внутреннее убеждение» судей, когда они приходили к выводу о моей виновности?

Свое первое ходатайство о проведении экономической экспертизы я заявила сразу после возбуждения в отношении меня уголовного дела в декабре 2005г. Ее проведение еще на стадии предварительного расследования позволило бы опровергнуть предъявленное мне абсурдное обвинение в хищении всей продукции, поставленной в адрес моего предприятия за последние 3 года деятельности.

Но в таком случае не было бы обвинения, что не входило в планы следствия. Как выяснилось в ходе судебных заседаний 3-го по счету суда первой инстанции, следователем мои устные и письменные ходатайства были просто проигнорированы.

 

На вопрос очередного судьи почему не были рассмотрены мои имеющиеся в деле письменные ходатайства о проведении бухгалтерской экспертизы, вызванный в качестве свидетеля следователь Малышев О.А. заявил, что «причиной послужил тот факт, что ходатайства напечатаны на принтере, чего обвиняемая сделать не могла, поскольку находилась в СИЗО». При этом следователь скрыл от суда, что мое первое ходатайство о проведении экспертизы было мною заявлено еще до ареста. Вот так, оказывается, адвокаты уже не имеют права напечатать ходатайство, согласовать с обвиняемым его текст и дать обвиняемому подписать его!

Все эти причины являются высосанными из пальца, поскольку следователь прекрасно понимал, что в случае назначения экспертизы он обязан будет предоставить независимым экспертам все изъятые им бухгалтерские документы общества, после чего рухнет его версия о совершенном мною «хищении века».

Вот поэтому и ограничился следователь лишь ревизией финансово-хозяйственной деятельности руководимого мною общества, выдавая ревизорам КРУ МФ по Витебской области только те документы, которые укладывались в его «схему». Ревизоры (по их же показаниям в суде) получали от следователя документы выборочно, и только те документы, которые подтверждали получение обществом ТМЦ от поставщиков.

Остальные же документы, свидетельствующие о произведенных расчетах с поставщиками, о прозрачных схемах реализации полученных ТМЦ, следователь частично от ревизоров скрыл и местонахождение их по настоящее время никому не известно.

 

В дальнейшем, уже в ходе судебных разбирательств, и я, и мои адвокаты многократно заявляли ходатайства о проведении экономической экспертизы. Ее проведение на стадии судебного разбирательства позволило бы опровергнуть предъявленное мне обвинение. Но в таком случае не было бы обвинительного приговора, что не входило в планы судов.

 

Всем судьям и прокурорам, имеющим отношение к моему уголовному делу, было известно, что бухгалтерские документы ООО «Виторжье» в уголовном деле имеются лишь выборочно, и в различных судебных инстанциях различные судьи по разному отклоняли мои ходатайства.

Так, мои ходатайства либо игнорировались, либо судьями указывались такие «существенные» основания для их отклонения, как «Нет необходимости, суду и так все ясно», «Дело находится не в той стадии судебного разбирательства», «Все, что суду надо – в деле есть!», «Мы уже прошли ту стадию, когда можно было бы назначить экспертизу», и т.д.

 

Аналогичные причины называли и поддерживающие обвинения прокуроры. Им и без экспертизы все заранее было ясно. Вследствие низкого профессионализма, а порой и по причине элементарного незнания законодательства, регламентирующего хозяйственную деятельность, при допросах в судах свидетелей – бухгалтеров и рядовых сотрудников предприятия государственные обвинители могли позволить такие вопросы как «А у Вас кредиторская задолженность была большая или маленькая?» «А цены на Вашу продукцию были подъемные или неподъемные?» и т.д.

И это при том, что свидетели допрашивались о хозяйственных операциях 5-8 летней давности, а основная часть свидетелей по роду своих должностных обязанностей не имела отношения к бухгалтерскому учету!

Зачем прокурорам изучать положения о порядке определения платежеспособности предприятия, знать, что платежеспособность определяется расчетной величиной, если можно без бухгалтерских документов, без всяких расчетов и инвентаризаций, вот так, «на пальцах», «на глазок» определить финансовое положение предприятия?

 

Особенно «доходчиво» изложил свои аргументы об отсутствии оснований для назначения экспертизы во втором суде первой инстанции судья Петров Л.Г., отклоняя мое очередное ходатайство об истребовании судом всех изъятых в ООО «Виторжье» документов и проведении экспертизы: «В Азовском банке Ваши документы!».

Не постеснялся судья даже работающего в зале диктофона, записавшего это издевательство над правосудием на пленку.

При моих требованиях суду все-таки рассмотреть мое ходатайство и вынести соответствующее мотивированное определение по результатам его рассмотрения, я неоднократно удалялась из зала судебного заседания. Последний раз за заявление своего ходатайства я была удалена судьей Петровым Л.Г. на несколько месяцев до самого конца судебного процесса за якобы «нарушение порядка в зале». В суд я была привезена только на оглашение приговора.

(см. рубрику «Отвод судье Петрову Л.Г.).

 

И только после того, как Президиум Верховного суда поддержал протест Председателя Верховного суда, указавшего в своем протесте среди иных причин отмены всех вынесенных в отношении меня судебных постановлений и на отсутствие аргументированных оснований для не проведения бухгалтерской экспертизы, дело было направлено в третий по счету суд первой инстанции, в котором и была назначена комиссионная судебно-экономическая экспертиза.

Еще до назначения даты начала нового судебного разбирательства мною в Витебский областной суд было подано ходатайство об истребовании судом всех изъятых в ООО «Виторжье» документов и назначении экспертизы.

Такое же ходатайство было подано на одном из первых заседаниях уже непосредственно судье, рассматривавшему дело, вместе с перечнем организаций и физических лиц, у которых могли находиться изъятые в ООО «Виторжье» бухгалтерские документы. Однако, суду потребовалось более полугода судебных заседаний, чтобы придти к выводу о необходимости назначения экспертизы!

Я не сомневаюсь в том, что и на этот раз суд нашел бы «обоснованные» причины для не назначения экспертизы. Так, на мои многочисленные ходатайства об истребовании судом всех изъятых в ООО «Виторжье» документов и назначения экспертизы, судья неоднократно в резких (угрожающих) тонах заявлял: «Вам надо? Вот и ищите сами свои документы! Идите куда хотите!».

И только мои отводы как самому судье, так и государственному обвинителю,заставили судью обратить внимание, что материалами дела не подтверждается предъявленное мне обвинение, а само уголовное дело в абсолютной массе состоит из выборочно вложенных в него никем не подписанных и неизвестно откуда появившихся «документов», а именно черновиков, обрывков бумаг, не известно кем составленных и не предусмотренных ни одним законодательным актом о бухучете «списков», «сведений», «реестров» и т.д., зачастую противоречащих один другому.

Более подробно вышеуказанные факты изложены в рубриках на сайте «Отводы гособвинителю» и «Отводы судье».

 

 

И вот, спустя 8 лет после предъявления мне обвинения результаты экспертизы известны.

По своей сути экспертное заключение представляет собой перечень всего того, что находится в материалах уголовного дела (назвать большую часть материалов дела «документами» возможным не представляется).

 

Более того, как выяснилось при моем ознакомлении с «материалами», собранными экспертами для проведения экспертизы самостоятельно(!?), значительная часть документов, полученная экспертами от антикризисного управляющего и из иных источников

- вообще не имеет отношения к хозяйственной деятельности ООО «Виторжье»,

 - касается иных субъектов хозяйствования, в банкротстве которых управляющий принимал участие и с которыми мое предприятие не имело никаких отношений.

 

Однако, экспертами были предприняты все возможные и невозможные (в т.ч. и с превышением полномочий) меры для восстановления бухгалтерской документации общества, в связи с чем Заключение экспертизы мною не оспаривалось.

Эксперты лишь подтвердили отсутствие возможности дачи заключения по всем вопросам, которые ранее суды различных инстанций посчитали установленными, а мою вину – доказанной.

 

 

Хотелось бы остановиться на этом поподробнее.

1. В вынесенных мне от имени Республики Беларусь приговорах судьи утверждали, что ООО «Виторжье» в период 2005г. являлось неплатежеспособным:

- «При этом, Бочурная Е.М., достоверно зная о неплатежеспособности ООО «Виторжье» умышленно давала указания …» (приговор Новополоцкого городского суда от 21.06.2007г.),

- «Бочурная Е.М., будучи осведомленной о неплатежеспособности возглавляемого ею предприятия и отсутствии денежных средств на расчетном счете … давала указания …» (приговор Витебского областного суда от 09.12.2008г.).

Однако экспертное заключение опровергает факты, которые суды посчитали установленными и доказанными:

- «… сообщаем о невозможности дачи заключения на часть вопроса №1 в отношении финансового состояния ООО «Виторжье» и его платежеспособности в период 2005г. и по состоянию на 01.01.2006г.».

- «Динамика … основных показателей, характеризующих в соответствии с действовавшим законодательством финансовое состояние, в период с 01.01.2004-2005г., … с 01.01.2003 по 01.01.2004 … является положительной».

 

2. Судьи утверждали, что все договора, заключенные от имени ООО «Виторжье» в период с 2003г. были заключены на условиях оплаты в безналичной денежной форме, а их исполнение было нереальным.

«Бочурная Е.М., давала указания инженерам отдела сбыта ООО "Виторжье" заключать договора поставки … с оплатой товара фирмой ООО "Виторжье" в безналичной денежной форме с отсрочкой платежа на различный срок» (приговор Новополоцкого городского суда от 21.06.2007г.),

 «Бочурная Е.М., … давала указания … на заключение договоров на поставку ТМЦ с оплатой в безналичной форме с отсрочкой платежа, достоверно зная о нереальности исполнения обществом договорных обязательств» (приговор Витебского областного суда от 09.12.2008г.).

Однако, экспертное заключение опровергает факты, которые суды посчитали установленными и доказанными:

- «… в ряде договоров форма расчетов не определена либо определена неоднозначно … Приложение 10.1 к Заключению».

- «… наличие платежных требований … может свидетельствовать о нежеланииконтрагентов прибегать к иным расчетам за поставленную продукцию, в том числе иуказанным в договоре …».

- «Установить, имелась ли у ООО «Виторжье» возможность исполнить договорные обязательства в иной форме на дату заключения договора не представляется возможным …».

 

 

3. Судьи утверждали, что ООО «Виторжье» договорные обязательства не исполняло.

«…ООО "Виторжье" города Новополоцка систематически не исполняло свои договорные обязательства перед поставщиками в части своевременной оплаты полученного товара» (приговор Новополоцкого городского суда от 21.06.2007г.),

- «ООО «Виторжье» договорные обязательства систематически не исполняло,расчетов с поставщиками не производило» (приговор Витебского областного суда от 09.12.2008г.).

 

Однако, экспертное заключение опровергает факты, которые суды посчитали установленными и доказанными:

«За периоды времени с 01.01.2003г. по 01.01.2006г. ООО «Виторжье» осуществляло расчеты по хозяйственным операциям как наличными денежными средствами, так и в безналичном порядке».

 

4. В вынесенных мне приговорах указывались конкретные суммы якобы нанесенного мною вреда поставщикам (точный размер кредиторской задолженности).

Однако, экспертное заключение опровергает факты, которые суды посчитали установленными и доказанными:

«По отдельным договорам не представилось возможным установить сумму задолженности».

Вот только один пример из того, что по имеющимся в деле «документам» даже эксперты не смогли определить не только размер якобы имеющейся задолженности у ООО «Виторжье», но и определить сам факт существования каких-либо договорных отношений.

Стр. 661 – 665 Экспертного заключения: 116. ТПЧУП «Белмашком г.Минск.

- «В представленных материалах имеется договор … . В договоре в реквизите «Покупатель» подпись отсутствует»,

- «На исследование представлен документ без названия, … названный в в Акте ревизии от 17.08.2006г. «копией ТТН»… В документе подписей не имеется»,

- «В представленных на исследование материалах имеется доверенность №189. …Установить экспертным путем, является ли доверенность №189 доверенностью ООО «Виторжье» на получение ТМЦ от УП «Белмашком» … не представляется возможным»,

- «В оборотно - сальдовой ведомости ООО по счету 60 записей о возникновении кредиторской задолженности перед УП «Белмашком» … не имеется».

- «В акте ревизии от 17.08.2006г. со ссылкой на реестр отражено, что товары, полученные от ТПЧУП «Белмашком», отпущены в полном объеме. Сведений о расходных накладных, приложенных к акту ревизии не содержится. При этом, согласно реестру,отгрузка продукции … производилась до ее получения»,

- «По заявленному (прим.- экспертами) ходатайству запрашиваемая информация об отражении в бухгалтерском учете хозяйственных операций с ООО «Виторжье» идокументы не представлены».

 

Иными словами, в деле нет никаких документов подтверждающих в соответствии с Законом РБ «О бухгалтерском учете и отчетности» факт совершения хозяйственной операции. Вот как, значит, меня судили!

 

И это пример лишь по одному из предприятий.

В уголовном же деле ни по одному из инкриминируемых мне эпизодов якобы незаконной хозяйственной деятельности нет достоверных и достаточных доказательств существования «преступной» (по мнению обвинения и судов) кредиторской задолженности у возглавляемого мною предприятия.

 

Всего перед экспертами судом было поставлено 17 вопросов, на 15 из которых эксперты не смогли дать ответы.

Эксперты констатировали лишь наличие картотеки у общества, наличие фактов приостановления операций по расчетным счетам (вопрос №3) и несоответствие Акта инвентаризации (проведенной предварительным следствием) ТМЦ от 29.03.2006г. требованиям действующего законодательства (вопрос №17).

Да, действительно, в определенные периоды хозяйственной деятельности у ООО «Виторжье» в имелись и картотека и кредиторская задолженность. Были и приостановления ИМНС операций по расчетному счету, и исполнительные производства по решениям хозяйственных судов.

Но дело в том, что ведение предприятием хозяйственной деятельности при наличии частично просроченной кредиторской задолженности, сначала обвинение, а затем и суды посчитали уголовно-наказуемым деянием его руководителя! А ведь была и дебиторская задолженность, складские запасы ТМЦ, основные средства, на которые обвинение «не обратило внимание», поскольку они не укладывались в схему «неплатежеспособности».

 

В 2003-2005г.г. ООО «Виторжье» работало и торговало в тех условиях, которые сложились в стране.

Ситуация была настолько серьезная, что Указом Президента Республики Беларусь от 29.05.1997г. №306 была создана Комиссия по проблеме неплатежей при Совете Министров Республики Беларусь, которая ввиду отсутствия путей решения (кроме рыночных) так и не смогла решить всех проблем.

Согласно официально опубликованного Протокола заседания Совета Министров по итогам социально-экономического развития Белоруссии в 2005 году:

- В 2005 году подано заявлений об экономической несостоятельности в два раза больше, чем в 2004 году, а еще более 60% предприятий республики -потенциальные банкроты.

- Кредиторская задолженность о Витебской области выше дебиторской в 3 раза и увеличилась на 1 июня 2006 года по сравнению с 2005г. на 31,5% .

При подведении итогов 2006г. первый заместитель председателя Высшего хозяйственного суда Е. Смирнов ("БиР" от 12.02.07г. №6) сообщил на пресс-конференции, что «значительный рост в 2006 году обращений в суды "означает, что не все здорово" в нашем государстве, если количество не разрешенных мирным путем хозяйственных проблем постоянно увеличивается... Более 90% обращений-требований имущественного характера, связаны с ненадлежащим исполнений договорных обязательств. В 2006 году в суд поступило на 37% больше заявлений об экономической несостоятельности», что так же подтверждает вышесказанное.

Только в г.Минске имелось «безнадежных», т.е. без перспективы погасить кредиторскую задолженность, более 52.000 субъектов хозяйствования, которые, по мнению Е.Смирнова «должны быть просто ликвидированы по упрощенной процедуре, а долги списаны».

При этом ООО «Виторжье», как одно из нескольких сот тысяч предприятий республики, оказавшееся в сложном финансовом положении (остальные Е. Смирнов называет, заметьте, «безнадежными») на момент возбуждения уголовного дела не имело задолженности перед государством по обязательным платежам.

А чего стоит, например, приказ 2001г. руководителя Гродненского ОблПотребСоюза о запрете расчетов с частными структурами за поставленную продукцию, с чем и столкнулось руководимое мною общество? Статья по этому поводу в Экономической газете так и называлась: «Коммерсантам – ни копейки!»

Накопившиеся более чем за 20 лет хозяйственной деятельности ООО «Виторжье» примеры таких «особенностей ведения бизнеса в Республике Беларусь» можно приводить бесконечно.

 

В соответствии с официальной, «приглаженной» информацией Национального статистического комитета РБ «О состоянии расчетов организаций Республики Беларусь на 1 ноября 2013г.» и «Об убыточных организациях РБ» в январе-октябре 2013г., ситуация в стране в 2013г. лучше не стало.

Вот, по мнению, УВД и прокуратуры Витебской области и следует привлечь к уголовной ответственности руководителей убыточных организаций, которые в таких условиях осмелились продолжать хозяйственную деятельность.

Какие там законы мировой экономики! Всех, кто паразитирует на «временных трудностях государства» - в тюрьму! Вот оно – решение всех экономических проблем. Зачем стране экономисты и ученые? Достаточно одних милиционеров и прокуроров.

Но вернемся к экспертизе. Да, каждому первокурснику юридического ВУЗа известно, что в соответствии с уголовным правом экспертное заключение не имеет заранее установленной для суда юридической силы, а является всего лишь одним из средств доказывания.

Однако, заключение эксперта по делу всегда являлось решающим доказательством.

Ни один объективный судья без экспертизы не вынесет приговора, связанного с лишением свободы, если достоверно установить все факты, подлежащие доказыванию, возможно лишь на основании экспертного заключения. Тем более, если речь в обвинении идет о нанесении значительного ущерба в конкретной сумме и для квалификации действий обвиняемого требуются специальные познания.

На это же и указал суд в Постановлении судебного заседания о назначении комиссионной судебно-экономической экспертизы от 17 ноября 2011 года: «В судебном заседании стороной защиты выдвинут ряд защитных доводов о необоснованности предъявленного обвинения, для ответа на которые требуются специальные знания в области финансов и экономики. Поскольку это имеет существенное значение для принятия правильного решения по уголовному делу, влияет на юридическую оценку предъявленного обвинения, суд с учетом сложности дела находит необходимым назначить по настоящему уголовному делу комиссионную судебно-экономическую экспертизу».

 

Вот экспертное заключение представлено государственному обвинителю и судье и изучено ими. И что же обвинение и суд? Ведь стало ясно, что предъявленное мне обвинение материалами дела не подтверждается.

Казалось бы, государственному обвинителю пора отказываться от обвинения. Но куда там!

Позиция государственного (!?) обвинителя полностью стала ясна еще на первом судебном заседании возобновившегося после окончания экспертизы судебного процесса.

По словам прокурора:

- «в деле имеется достаточное количество иных доказательств виновности Бочурной Е.М.».

То есть, прокурор посчитал, что обстоятельства дела, которые могут быть доказаны только определенными законом доказательствами, могут еще подтверждаться и другим способом. Иными словами, документы, подтверждающие проведение и стоимость хозяйственной операции, по мнению прокурора можно заменить приблизительными показаниями свидетеля.

- «экспертное заключение не имеет заранее установленной для суда юридической силы, поэтому суд должен рассматривать дело по имеющимся доказательствам».

То есть, прокурор посчитал необходимым по 4-му кругу безосновательный вызов в суд и допрос 386-ти свидетелей по событиям 8-10 летней давности(!?) и вызов 150-ти гражданских истцов, оплату всем транспортных расходов и продолжение процесса еще на 1,5-2 года(!!!).

- «согласно экспертному заключению нескольким предприятиям нанесен материальный ущерб».

Действительно, в экспертном заключении указано, что «Из общей суммы основного долга согласно представленным документам субъектами хозяйствования отнесено на финансовый результат (списано на убытки) 29.616.938 руб. Приложение 12.2 к Заключению».

Однако, государственный обвинитель «не заметил», что:

- сумма в размере 29.616.938 руб. 3-мя предприятиями «списана на убытки» только после вступления в законную силу измененного кассационной инстанцией в апреле 2009г. приговора Витебского областного суда от 09.12.2008г.,

- с момента отгрузки и до апреля 2009г. указанные суммы находились на счетах «Реализация», «Доходы», «Отгрузка».

- само по себе списание на убытки стоимости продукции спустя 4-5 лет после прерывания правоохранительными органами незаконченной хозяйственной деятельности предприятия, изъятия всех документов и заключения директора под стражу, не может служить доказательством нанесения ущерба.

 

Таким образом, государственный обвинитель продолжал настаивать на обвинении, что с учетом «взаимопонимания» и сложившейся практики взаимоотношений прокуратуры и судов Витебской области даже при не подтверждении экспертным заключением предъявленного мне обвинения могло привести к очередному незаконному осуждению меня по любой из статей Уголовного Кодекса.

Тем более, что и суд, начав рассмотрение дела заново (в связи с заменой судьи), нарушил ряд статей уголовно-процессуального закона, определяющего возможность нового рассмотрения дела после истечения сроков привлечения к уголовной ответственности только с согласия обвиняемого.

Сроки привлечения меня к уголовной ответственности истекли еще в конце 2010г., тогда же своего согласия на прекращении судебного разбирательства я не давала, настаивая на проведении экспертизы.

В 2013 же году суд даже не поинтересовался моим мнением о возможности проведения дальнейшего судебного следствия.

Такое грубое нарушение закона судом было вызвано следующими обстоятельствами:

- желанием суда признать меня виновной в совершении преступления (не важно, какого) с целью доказать обоснованность вынесенных ранее в отношении меня обвинительных судебных решений судами Витебской области,

 - лишить меня права требовать моральную и материальную компенсацию за незаконное осуждение и нахождение 3,5 года в местах лишения свободы.

 

Дальнейшее поведение судьи, а именно настойчивое и незаконное требование признать свою вину и быть амнистированной, дать расписку о том, что я проинформирована о невозможности взыскать компенсацию за причиненный мне моральный и материальный вред, только подтвердило мое вышеизложенное утверждение.

Доверие к судам Витебской области у меня было окончательно подорвано, причин надеяться на беспристрастное и законное рассмотрение моего уголовного дела больше не оставалось. Как говориться, иллюзии развеялись окончательно.

Об отсутствии доверия к судам я была вынуждена заявить в суде, что, к моему удивлению, нашло свое отражение в протоколе судебного заседания.

 

 

При таких обстоятельствах мною 23 сентября 2013г.  было принято решение о согласие  прекращения уголовного преследования по истечению сроков привлечения к уголовной ответственности.

Но это не означает, что незаконность моего уголовного преследования, разрушение 2-х старейших частных предприятий Витебской области, ликвидация рабочих мест и т.д. останутся без соответствующей оценки.