Беларуси не нужна инквизиционная система 

 
Публикация Евгении Михайловны Бочурной “Восемь лет беззакония, или Открытое письмо нескольким министрам о том, как их подчиненные позорят государство” (“НВ”, №23) не оставила равнодушным ни одного юриста, у которого есть хоть капля совести. Не знаю, ответят ли на нее руководители “силовых” ведомств, чьи подчиненные оказались причастными к человеческой драме, но я, как юрист и гражданин, считаю необходимым отреагировать на острейшую публикацию и высказать свои суждения по некоторым обстоятельствам этого, без преувеличения, исторического “дела”.
 
Человек как жертва органов расследования
 
Ваше, Евгения Михайловна, “дело” лишний раз убеждает в том, что любой человек, волею судьбы попавший в сферу деятельности органов предварительного расследования, может стать жертвой произвола со стороны этих органов. Причин для этого немало.
 
Во-первых, действующая система показателей побуждает работников милиции и следователей “цепляться” за каждую возможность получить дополнительный балл в своей работе. К примеру, насчитали нагрянувшие на ваше предприятие ООО “Виторжье” ревизоры контрольно-ревизионного управления Минфина “вред” на сумму 2,6 млрд рублей. Значит, есть повод и основания возбудить уголовное дело против руководителя предприятия, а там — пусть разбираются с обвинением и доказательствами. Главное — показатель в борьбе с преступностью сделан.
 
Во-вторых, к произволу приводит также невысокий профессиональный уровень дознавателей и следователей, на что вы справедливо обращаете внимание (оперуполномоченный ГОВД, составивший на вас рапорт, окончил лишь полугодичные курсы бухгалтерского учета и получил заочное юридическое образование; следователь по своему образованию оказался преподавателем истории и обществоведения и еще только учился заочно на юридическом факультете).
 
Можно ли доверять расследование преступлений неспециалистам, которые не имеют даже юридического образования? Кому государство вверяет судьбы граждан, которых могут “закрыть” на весь период следствия и судебного разбирательства?
 
В-третьих, лица, проводящие расследование преступлений, не обременены человеческим состраданием к тем, кто попался в их “лапы”. Вместо того чтобы разобраться в обстоятельствах дела, они нередко используют всевозможные способы фабрикования доказательственной базы. В вашем случае одни и те же действия 8 раз (!) переквалифицировались по 6 (!) разным статьям Уголовного кодекса. Но ни одно должностное лицо (следователь, прокурор, судья) не решилось прекратить в отношении вас уголовное преследование. Все они имели цель довести вас до “конечной точки” — тюрьмы. Только посадив человека-жертву в тюрьму (колонию), они могут облегченно вздохнуть: показатели закреплены на всех уровнях.
 
Вот такая у нас нечеловеческая система предварительного расследования преступлений: раз попался человек под жернова этой машины, то кричи-не кричи, а должны перемолоть в лагерную пыль.
 
Это — страшно! Не случайно Евгении Михайловне показалось, что, пройдя все стадии нашего уголовного процесса, она получила привет из 30-х годов прошлого века.
 
Вывод: систему органов предварительного расследования надо реформировать! Это — инквизиционная, карательная система, которая не считается с честью, достоинством и правами человека. На этом этапе человек проходит как бы “пыточную”, где его заставляют всеми способами признаться, даже в том, чего он не совершал.
 
Образование Следственного комитета при Президенте Республики Беларусь проблему не решает. Следствие по-прежнему остается зависимым (даже еще больше, чем раньше) и самое главное — закрытым. Общество не видит и не знает, как получаются признательные показания от людей, брошенных на месяцы в камеры, отлученных от мира и лишенных элементарных прав. Мы их видим потом в суде, загнанных в клетку. Находясь в ней как опасные звери, они нередко теряют свой человеческий облик и готовы признаться в чем угодно.
 
Итак, нужна реформа органов предварительного расследования для спасения людей (прежде всего честных) от произвола со стороны людей в форме, облеченных полномочиями и могущих творить в своих кабинетах или в камерах все что угодно для получения признательных показаний.
 
Ах, прокурор...
 
В повествовании Евгении Михайловны не осталась без внимания и роль прокурора в “продвижении” ее дела к логическому концу. Так, будь с его стороны больше законности, не пришлось бы вам столько лет томиться за тюремной решеткой.
 
Прокурор с его правом санкционировать заключение людей под стражу и направлять уголовное дело в суд является одним из звеньев машины уголовных репрессий. Он призван быть “ситом” на пути необоснованных обвинений, принимать меры к защите прав и законных интересов граждан (ст.4 Закона “О прокуратуре” от 8 мая 2007 г.).
 
Однако в “деле” Бочурной прокуратура сыграла важную роль. И посадили под стражу, и дело направили в суд, и обвинение поддерживали изо всех сил. И даже когда высшая судебная инстанция установила, что материалами дела не подтверждаются признаки хищения, прокуратура предложила засудить ее хотя бы по “мягкой” статье — уклонение от уплаты кредиторской задолженности (ст.242 УК).
 
Как видим, битва за “жертву” (точнее, за ее осуждение) ведется прокурорами до конца. Почему они такие настырные, почему так заинтересованы в осуждении каждого, чьи уголовные дела направляются в суд? Да по той же причине — надо обеспечить выполнение показателей и заодно показать, кто в суде хозяин.
 
Такая обвинительная направленность деятельности прокурора в суде также смертельно опасна для прав лиц, которых судят. По сути, они являются обреченными к осуждению. Любой иной вариант прокурора не устраивает. В суде прокурор выступает как бы в роли палача: невзирая ни на какие недостатки в материалах дела, подсудимого надо осудить по всей строгости закона. И даже если суд проявит гуманность в назначении наказания, прокурор в ряде случаев считает своим долгом потребовать более строгого наказания в вышестоящем суде. О вынесении оправдательного приговора говорить не приходится. Он для прокуроров, как красная тряпка для разъяренного быка.
 
Очевидно, что прокуроры не должны быть такими страшными и жестокими. Их сердца надо смягчить. Для этого у них надо отобрать источник их “жестокости” — обвинительный уклон, рассчитанный на осуждение каждого подсудимого. У прокуроров надо забрать право на заключение людей под стражу и применение иных принудительных мер в уголовном процессе. Эти вопросы, как в других европейских странах, должны решаться в результате специальной судебной процедуры, когда у обвиняемого есть надежда, что его “не закроют” в следственный изолятор просто так, на основании одних лишь подозрений и с целью заставить признаться в том, чего он не совершал.
 
Суд тоже хорош...
 
Несмотря на отсутствие в материалах уголовного дела признаков хищения, Е.М.Бочурная провела в местах лишения свободы три с половиной года. И сейчас ожидает нового суда после отмены Верховным судом всех ранее вынесенных по ее делу постановлений. Разве такое может быть? Да, вполне возможно, тем более что в архиве лежат 82 тома уголовного дела и что-то еще можно инкриминировать. Не оправдать же бывшую “зечку” после 8 лет проверок-ревизий-экспертиз?
 
С начала судебного разбирательства дела Е.М.Бочурной (с ноября 2006 г.) ни один суд (ни первый, ни кассационный и даже Верховный суд) не решился поставить точку в придуманном (на мой взгляд) органами расследования обвинении. Доказательств виновности подсудимой в деле нет, но суд выносит обвинительный приговор, а вышестоящий суд оставляет приговор в силе.
 
Тем самым суды стали “проходным” звеном для уголовных дел, в которых вместо доказательств имеется “наполнитель”. И решающим аргументом для суда нередко является не наличие доказательств, а твердая позиция прокурора.
 
Получается, что в нынешних условиях суды боятся вступать в конфликт с прокуратурой. В проблемных ситуациях для судей лучше осудить по “мягкой” статье в пределах отбытого под следствием наказания, чем ударить “обухом” по голове прокурора — постановить оправдательный приговор.
 
Значит, наши суды перестали быть независимыми и объективными. Они находятся в одной связке с прокурорами и органами расследования и решают общую задачу — судить всех, кто проходит по “конвейеру”. Это — самое страшное на этапе уголовного судопроизводства. У человека-подсудимого нет надежды, что суд во всем разберется, учтет, что его “мордовали” на предварительном следствии и выпустит его из “клетки”.
 
Нет, откинь надежду всяк входящий в белорусский суд! Здесь тебя только осудят, строго или мягко, в зависимости от наличия в деле доказательств и с учетом личности (если покаешься, если признаешься, если выплатишь все убытки).
 
Тем самым, надо срочно реформировать и суд! Он не выполняет своей роли в обществе, так как не защищает должным образом права граждан. Он продолжает карательную политику, которую начинают органы расследования, а потом ее подхватывает и усиливает прокурор.
 
Своим приговором суд покрывает все “недоработки” следствия и прокурорского надзора. Его вердикт, как правило, однозначный — осудить. И такой суд опасен для общества и для каждого гражданина.
 
На что надеяться?
 
Во всяком случае не на министров, которым адресовала свое возмущенное и справедливое письмо Е.М.Бочурная. И не на действующую власть, которая только закручивает гайки и ужесточает меры репрессий.
 
Рано или поздно законность и демократия придут в Беларусь, как долгожданная весна. Тогда будет проведена комплексная реформа судов и других правоохранительных органов, а также соответствующего законодательства. Суды станут реально независимыми и объективными, а следователи самостоятельными. Прокуроры станут мягче, над ними не будет висеть дамоклов меч обвинения.
 
Евгения Михайловна, приговор по вашему делу будет пересмотрен со всей тщательностью. Я думаю, что по нему будет принято справедливое решение. Если обвинение в отношении вас будет признано необоснованным, то Вы получите право на восстановление во всех нарушенных правах, включая возмещение причиненных вашему предприятию убытков и лично вам морального вреда.
 
Поэтому следователь, проводивший расследование по вашему уголовному делу, рано радуется. Да, его, может быть, и не привлекут к уголовной ответственности, но на него можно обратить регрессивный иск в связи с возмещением убытков. Так что передайте ему: пусть пока собирает деньги, отдавать придется много.
 
* * *
 
В завершение хочу отметить, что Евгения Михайловна Бочурная из Новополоцка — не только жертва нашего следствия и правосудия, но и настоящий герой. На протяжении восьми лет она в одиночку вела неравную борьбу с нашей карательной системой, узнала ее изнутри, выявила ее пороки, сумела подняться на самый верх судебной системы и победить ее, добившись отмены обвинительного приговора. Правда, до полной победы осталось еще немного: получить оправдательный приговор при новом судебном разбирательстве и решить вопросы с компенсацией причиненного вреда за все...
 
 
Михаил Пастухов, доктор юридических наук, профессор. 
 
Народная воля №39 (3780) (№382) ад 22 мая 2013 
http://www.nv-online.info/attachment/398/Narodnaya_volia_21_05.pdf